1001 ночь. 045. Повесть о Тадж-аль-Мулуке (продолжение) читать текст онлайн, скачать бесплатно

Мобильная версия сайта
Активность посетителей формирует список самых интересных страничек. И позволяет людям сразу находить по настоящему интересные сказки. А потом уже и самостоятельно изучить каждую категорию. Каждый найдет для себя что-нибудь увлекательное!
Сказка 1001 ночь. 045. Повесть о Тадж-аль-Мулуке (продолжение)

Читать сказки онлайн / Сказки 1001 ночь

1001 ночь. 045. Повесть о Тадж-аль-Мулуке (продолжение)Сто двадцать девятая ночь
Повесть о Тадж-аль-Мулуке (продолжение)
Когда же настала сто двадцать девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дауаль-Макану: "И, услышав историю юноши, Тадж-аль-Мулук крайне удивился, и в его сердце вспыхнули огни, когда он услышал о прелести Ситт Дунья и узнал, что она вышивает газелей, и его охватила великая страсть и любовь.
"Клянусь Аллахом, - сказал он юноше, - с тобою случилось дело, подобного которому не случилось ни с кем, кроме тебя, но тебе дана жизнь, и ты должен ее прожить. Я хочу тебя спросить о чем-то". - "О чем?" - спросил Азиз. И Тадж-аль-Мулук молвил: "Расскажи мне, как ты увидел ту женщину, которая сделала эту газель". - "О владыка, - сказал Азиз, - я пришел к ней хитростью, и вот какою: когда я вступил с караваном в ее город, я уходил и гулял по садам - а там было много деревьев, и сторож этих садов был великий старик, далеко зашедший в годах. Я спросил его: "О старец, чей это сад?" И сторож сказал мне: "Он принадлежит царской дочери Ситт Дунья, и мы находимся под ее дворцом. Когда она хочет погулять, она открывает потайную дверь и гуляет в саду и нюхает запах цветов". - "Сделай милость, позволь мне посидеть в этом саду, пока она не придет и не пройдет мимо - быть может, мне посчастливится разок взглянуть на нее?" - попросил я. И старец молвил: "В этом нет беды". И когда он сказал мне это, я дал ему немножко денег и сказал: "Купи нам чего-нибудь поесть".
И он взял деньги, довольный, и, открыв ворота, вошел и ввел меня вместе с собою, и мы пошли и шли до тех пор, пока не пришли в приятное место, и старик сказал мне: "Посиди здесь, а я схожу и вернусь к тебе и принесу немного плодов".
И он оставил меня и ушел, и некоторое время его не было, а потом он вернулся с жареным ягненком, и мы ели, пока не насытились, а мое сердце желало увидеть эту девушку. И когда мы сидели так, дверь вдруг распахнулась, и старик сказал мне: "Вставай, спрячься". И я поднялся и спрятался, и вдруг черный евнух просунул голову в калитку и спросил: "Эй" старик, есть с тобою кто-нибудь?" - "Нет", - отвечал старик. "Запри ворота в сад", - сказал тогда евнух, и старец запер ворота сада, и вдруг Ситт Дунья появилась из потайной двери, и когда я увидел ее, я подумал, что луна взошла на горизонте и засияла. И я смотрел на нее некоторое время и почувствовал стремление к ней, подобное стремлению жаждущего к воде, а немного спустя она заперла дверь и ушла. И тогда я вышел из сада и направился домой, и я знал, что мне не достичь ее и что я не из ее мужчин, особенно раз я стал как женщина и у меня нет принадлежности мужчин. Она царская дочь, а я купец, - откуда же мне достичь такой, как она, или еще кого-нибудь?
И когда мои товарищи собрались, я тоже собрался и поехал с ними. А они направлялись в этот город, и когда мы достигли здешних мест и встретились с тобою, ты спросил меня и я рассказал тебе. Вот моя повесть и то, что со мной случилось, и конец".
И когда Тадж-аль-Мулук услышал эти речи, его ум и мысли охватила любовь к Ситт Дунья, и он не знал, что ему делать. Он поднялся и сел на коня и, взяв Азиза с собою, вернулся в город своего отца, и отвел Азизу дочь и отправил ему туда все, что нужно из еды, питья и одеяний и, покинув его, удалился в свой дворец, и слезы бежали по его щекам, так как слух заменяет лицезрение и встречу. И Тадж-аль-Мулук оставался в таком состоянии, пока его отец не вошел к нему, и он увидел, что царевич изменился в лице и стал худ телом и глаза его плачут. И царь понял, что его сын огорчен из-за чего-то, что постигло его, и сказал: "О дитя мое, расскажи мне, что с тобою и что такое случилось, что изменился цвет твоего лица и ты похудел телом". И царевич рассказал ему обо всем, что случилось и что он услышал из повести Азиза и повести о Ситт Дунья, и сказал, что он полюбил ее понаслышке, не видав ее глазами. И отец его молвил: "О дитя мое, она дочь царя, и страны его от нас далеко! Брось же это и войди во дворец твоей матери..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Ночь, дополняющая до ста тридцати
Когда же настала ночь, дополняющая до ста тридцати, она сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану: "И отец Тадж-аль-Мулука сказал ему: "О дитя мое, ее отец царь, и земли его от нас далеко! Брось же это и войди во дворец твоей матери - там пятьсот невольниц подобных лунам; какая из них тебе понравится, ту и бери. Или же возьмем и сосватаем за тебя какую-нибудь из царских дочерей, которая будет лучше ее". - "О батюшка, - отвечал Тадж-аль-Мулук, - не хочу другую, совсем! Эта вышила газель, которую я видел, и мне не обойтись без нее, а иначе я пойду блуждать по степям и пустыням и убью себя из-за нее". - "Дай срок, пока я пошлю к ее отцу и посватаю ее у него, - сказал ему отец. - Я исполню твое желание, как я сделал для себя с твоей матерью; быть может, Аллах приведет тебя к желаемому, а если ее отец не согласится, я потрясу его царство войском, конец которого будет у меня, а начало у него".
Потом он позвал юношу Азиза и спросил: "О дитя мое, ты знаешь дорогу?" - "Да", - отвечал Азиз. "Я хочу, чтобы ты поехал с моим везирем", сказал царь, и Азиз ответил: "Слушаю и повинуюсь, о царь времени!" Потом царь призвал своего везиря и сказал: "Придумай мне план для моего сына, и пусть он будет хорош. Отправляйся на Камфарные острова и сосватай дочь их царя за моего сына". И везирь отвечал: "Слушаю и повинуюсь!"
А Тадж-аль-Мулук вернулся в свое жилище, и его страсть еще увеличилась, и состояние его ухудшилось, и отсрочка показалась ему долгой, а когда над ним опустилась ночь, он стал плакать, стонать и жаловаться и произнес:
"Ночной уж спустился мрак, и слез велики войска,
И ярок огонь любви, горящий в душе моей.
Коль ночи вы спросите, они вам поведают,
Другим ли я занят был - не грустью тоскливою.
Ночами я звезд стада пасу от любви моей,
А слезы с ланит моих бегут, как градинок ряд.
Один ведь остался я, и нет никого со мной!
Подобен я любящим без близких и родичей".
А окончив свои стихи, он лежал некоторое время без чувств и очнулся только к утру. И пришел слуга его отца, и встал у его изголовья, позвал его к родителю.
И Тадж-аль-Мулук пошел с ним, и, увидав его, отец юноши нашел, что цвет его лица изменился, и принялся его уговаривать быть стойким и обещал свести его с царевной, а потом он снарядил Азиза и своего везиря и дал им подарки. И они ехали дни и ночи, пока не приблизились к Камфарным островам. И тогда они остановились на берегу реки, и везирь послал от себя гонца к царю, чтобы сообщить ему об их прибытии. И гонец отправился, и прошло не более часу, как придворные царя и его эмиры выехали к ним навстречу на расстояние одного фарсаха: и, встретив их, ехали впереди их, пока не ввели их к царю. И прибывшие поднесли ему подарки и пробыли у него, как гости, три дня. А когда настал четвертый день, везирь вошел к царю и, встав перед ним, рассказал ему о деле, по которому он прибыл. Царь был в недоумении, какой дать ответ, так как его дочь не любила мужчин и не желала брака. Он посидел некоторое время, опустив голову к земле, а потом поднял голову и, призвав одного из евнухов, сказал ему: "Пойди к твоей госпоже Дунья и повтори ей то, что ты слышал, и расскажи, зачем прибыл этот везирь". И евнух поднялся и пошел и ненадолго скрылся, а потом он вернулся к царю и сказал: "О царь времени, когда я пришел и рассказал Ситт Дунья, что слышал, она сильно рассердилась и, поднявшись на меня с палкой, хотела разбить мне голову, и я бегом убежал от нее. И она сказала мне: "Если мой отец заставит меня выйти замуж, я убью того, за кого я выйду". И тогда ее отец сказал везирю и Азизу: "Вы слышали и знаете - расскажите же это царю и передайте ему привет. Моя дочь не любит мужчин и не желает брака..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Сто тридцать первая мочь
Когда же настала сто тридцать первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что царь Шахраман сказал везирю и Азизу: "Передайте царю при кет и расскажите ему, как вы слышали, что моя дочь но желает брака". И они ушли назад без всякого проку и ехали до тех пор, пока не прибыли к царю и не рассказали ему, что случилось.
И тогда царь велел военачальникам кликнуть клич войскам о выступлении на бой и на войну, но везирь сказал ему: "О царь, не делай этого - за тем царем не г вины. Когда его дочь узнала об этом, она прислала сказать: "Если мой отец заставит меня выйти замуж, я убью того, за кого выйду и убью себя после него". Отказ исходит только от нее".
И, услышав слова везиря, царь испугался за Тадж-альМулука и сказал: "Если я стану воевать с ее отцом и захвачу царевну, а она убьет себя, мне не будет от этого никакой пользы". - И потом царь уведомил своего сына, Тадж-аль-Мулука, и тот, узнав об этом, сказал своему отцу: "О батюшка, мне нет мочи терпеть без нее! Я пойду к ней и буду стараться с ней сблизиться, даже если я умру, я не стану делать ничего другого". "А как же ты пойдешь к ней?" - спросил его отец. "Я пойду в обличье купца", - ответил Тадж-аль-Мулук. И царь сказал: "Если это неизбежно, то возьми с собою везиря и Азиза". Потом царь вынул для него кое-что из своей казны и приготовил ему на сто тысяч динаров товара. И везирь с Азизом сговорились с царевичем, а когда наступила ночь, Тадж-аль-Мулук и Азиз отправились в дом Азиза и переночевали рту ночь там. А сердце Тадж-аль-Мулука было похищено, и не была ему приятна пища и сон - наоборот, на него налетели думы, и его потрясло томление по любимой. И он прибег к творцу, чтобы тот послал ему встречу с нею, и стал плакать, стонать и произнес:
"Посмотрим, удастся ли сойтись после дали
На страсть я вам жалуюсь, и вам говорю я:
"Тогда вы мне вспомнились, когда беззаботна ночь,
И отняли сон вы мой, а люди все спали".
А окончив свои стихи, он разразился сильным плачем, и Азиз заплакал вместе с ним, вспоминая дочь своею дяди, и они продолжали так плакать, пока не настало утро. А потом Тадж-аль-Мулук поднялся и пошел к своей матери, одетый в дорожные одежды. И мать спросила его, что с ним, и когда он повторил ей весь рассказ, она дала ему пятьдесят тысяч динаров и простилась с ним, и он ушел от нее, после того как она пожелала ему благополучия и встречи с любимыми. А затем Тадж-альМулук вошел к своему отцу и попросил разрешения выезжать, и отец его позволил и дал ему пятьдесят тысяч динаров, и царевич приказал поставить себе шатер за городом, и ему поставили шатер, где он пробыл два дня, а потом уехал.
И Тадж-аль-Мулук подружился с Азизом и говорил ему: "О брат мой, я не могу больше расстаться с тобою". И Азиз отвечал: "И я также, и я хотел бы умереть у твоих ног, но только, о брат мой, мое сердце занято мыслью о матери". - "Когда мы достигнем желаемого, будет одно лишь добро", ответил Тадж-аль-Мулук. И они поехали, и везирь наставлял Тадж-аль-Мулука быть стойким, а Азиз развлекал его сказками, говорил стихи и рассказывал летописи и истории, и они шли быстрым ходом ночью и днем в течение двух полных месяцев. И путь показался Тадж-аль-Мулуку долгим, и огни разгорелись в нем сильнее, и он произнес:
"Путь долог, и велики волненья и горести,
И в сердце моем любовь великим огнем горит.
Клянусь, о мечта моя, желаний предел моих,
Клянусь сотворившим нас из крови сгустившейся,
Я бремя любви к тебе несу, о желанная,
И горы высокие снести не могли б его,
О жизни владычица, убила любовь меня,
И мертвым я сделался - дыханья уж нет во мне.
Когда б не влекла меня надежда познать тебя,
Не мог бы спешить теперь в пути я, стремясь к тебе".
А окончив свои стихи, Тажд-аль-Мулук заплакал, и Азиз заплакал вместе с ним, так как у него было ранено сердце, и сердце везиря размягчилось из-за их плача. "О господин, - сказал он, - успокой свою душу и прохлади глаза - будет тебе только одно добро". А Тадж-альМулук воскликнул: "О везирь, время пути продлилось! Скажи мне, сколько между нами и городом?" - "Осталось лишь немного", - сказал Азиз. И они ехали, пересекая долины и кручи, степи и пустыни. И вот в одну из ночей Тадж-аль-Мулук спал и увидел во сне, что его любимая с ним, и он обнимает ее и прижимает к груди, и он проснулся испуганный и устрашенный, с улетевшим умом, и произнес:
"О други, блуждает ум, и слезы текут струей,
И страсть велика моя, и вечно со мной любовь.
Я плачу теперь, как мать, дитя потерявшая;
Когда наступает ночь, стенаю как голубь я.
И если подует ветр с земель, где живете вы,
Прохладу я чувствую, до нас доходящую.
Привет вам я буду слать, пока летит горлинка
И дует восточный ветр и голубя слышен стон".
И когда Тадж-аль-Мулук окончил говорить стихи, к нему пошел везирь и сказал: "Радуйся - это хороший знак! Успокой свое сердце и прохлади глаза - ты обязательно достигнешь своей цели".
И Азиз тоже подошел к нему и стал уговаривать его потерпеть, и развлекал его, разговаривая и рассказывая ему сказки, и они спешили в пути и продолжали ехать " течение дней и ночей, пока не прошло еще два месяца.
И вот в какой-то день солнце засияло над ними, И им блеснуло вдали что-то белое. Тадж-аль-Мулук спросил Азиза: "Что это там белое?" И Азиз отвечал ему: "О владыка, это белая крепость, а вон город, к которому ты направляешься". И Тадж-аль-Мулук обрадовался, и они ехали до тех пор, пока не приблизились к городу, а когда они подъехали ближе, Тадж-аль-Мулук возвеселился до крайности, и прошли его горести и печали. А затем они вошли в город, будучи в обличий купцов (а царевич был одет как знатный купец), и пришли в одно место, которое называлось жилище купцов, - а это был большой хан. "Здесь помещение купцов?" - спросил Тадж-аль-Мулук Азиза, и тот ответил: "Да, это тот хан, где я стоял", - и они остановились там и, поставив своих животных на колени, сняли с них поклажу и сложили свои пожитки в кладовые. Они провели там четыре дня, чтобы отдохнуть, а потом везирь посоветовал им нанять большой дом, и они согласились на это и сняли себе просторно построенный дом, предназначенный для развлечений. И они поселились там, и везирь с Азизом стали придумывать какой-нибудь способ для Тадж-аль-Мулука, а Тадж-аль-Мулук был растерян и не знал, что делать. И везирь нашел такой способ, чтобы Тадж-аль-Мулук стал купцом на рынке материй.
И, обратившись к Тадж-аль-Мулуку и Азизу, он сказал: "Знайте, что если мы будем так сидеть здесь, мы не достигнем желаемого и не исполним того, что нам нужно. Мне пришло на ум нечто, и в этом, если захочет Аллах, будет благо". - "Делай, что тебе вздумается, - ответили ему Тадж-аль-Мулук и Азиз, - на старцах лежит благословение, а ты к тому же совершал всякие дела. Скажи же нам, что пришло тебе на ум". И везирь сказал Тадж-аль-Мулуку: "Нам следует нанять для тебя лавку на рынке материй, где ты будешь сидеть и торговать, ибо всякому - и знатному и простому - нужна ткань и кусок материи. Ты будешь находиться в этой лавке и сидеть там, и твое дело устроится, если захочет великий Аллах, тем более что внешность твоя красива. Но только сделай Азиза у себя приказчиком и посади его с собою в лавке, чтобы он подавал тебе отрезки материи". Услышав эти слова, Тадж-аль-Мулук воскликнул: "Поистине, это правильный и хороший план!" И затем он вынул дорогую купеческую одежду, надел ее и пошел, а слуги его шли сзади, и одному из них он дал с собою тысячу динаров, чтобы устроить все нужное в лавке. И они шли до тех пор, пока не достигли рынка материй.
И когда купцы увидали Тадж-аль-Мулука, посмотрели на его красоту и прелесть, они пришли в недоумение и говорили: "Подлинно, Ридван [185] открыл врата рая и забыл об этом, и этот редкостно красивый юноша вышел оттуда". А другие говорили: "Может быть, он из ангелов". И, подойдя к купцам, они спросили, где лавка старосты, и им указали, и они шли, пока не пришли к старосте, к приветствовали его, и староста и те из купцов, кто был с ним, встали и посадили их и оказали им почтение изза везиря: они увидели, что это человек пожилой и уважаемый, и с ним юный Тадж-аль-Мулук и Азиз. И купцы говорили друг другу: "Этот старик несомненно отец двух этих юношей". - "Кто из вас староста рынка?" - спросил их везирь. И купцы ответили: "Вот он". И тут староста подошел, и везирь, посмотрев на него, увидел что это великий старец, достойный и степенный, обладатель слуг и рабов, белых и черных.
И староста приветствовал их, как приветствуют любимых, и усердно выказывал им уважение, и, посадив их с собою рядом, спросил: "Есть ли у вас нужда, которую мы были бы счастливы исполнить?" - "Да, - отвечал везирь, - я человек старый, далеко зашедший в годах, и со мной вот эти два юноши. Я путешествовал с ними по всем областям и странам. Вступив в какой-нибудь город, я всегда остаюсь в нем целый год, чтобы они могли осмотреть его и узнать его обитателей. Я прибыл в ваш город и избрал его местопребыванием, и я хочу получить от тебя лавку, и пусть это будет лавка хорошая, из лучших помещений, где я бы мог посадить их, чтобы они поторговали, осмотрели бы этот город, усвоили бы нравы его жителей и научились бы продавать и покупать, брать и отдавать".
И староста отвечал: "В этом нет беды!" А староста посмотрел на юношей и возрадовался им и полюбил их великой любовью: этот староста увлекался смертоносными взорами, и любовь к сынам превосходила в нем любовь к дочерям, и он был склонен к мужеложству. "Вот прекрасная дичь! Слава тому, кто сотворил их из ничтожной капли и придал им образ!" - подумал он и встал перед ними, прислуживая им, как слуга. А затем он приготовил им лавку, которая находилась посреди крытой галереи, и не было у них на рынке лавки лучше и виднее, так как это была давка разубранная и просторная с полками из слоновой кости и черного дерева. А потом староста отдал ключи везирю, бывшему в обличье старого купца, и сказал ему: "Бери, господин! Да сделает ее Аллах жилищем благословенным для твоих детей!" И везирь взял у него ключи. А затем они отправились в хан, где были сложены их пожитки, и приказали слугам перенести все бывшие у них товары и материи в ту лавку..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Сто тридцать вторая ночь
Когда же настала сто тридцать вторая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, взяв ключи от лавки, везирь, и вместе с ним Тадж-аль-Мулук и Азиз, отправились в хан и приказали слугам перенести бывшие у них товары, материи и редкости - а их было много и стоили они целой казны; и все это перенесли, а потом они пошли в лавку, сложили там свои пожитки и проспали эту ночь. Когда же настало утро, везирь взял обоих юношей и свел их в баню, и они искупались и вымылись, надели роскошные одежды, надушились, и насладились баней до конца. А каждый из юношей был блестяще красив и, будучи в бане, оправдывал слова поэта:
О радость прислужнику, чьи руки касаются
Их тела, рожденного меж влагой и светом.
Всегда в ремесле своем искусство являет он,
Когда даже с камфары срывает он мускус [186],
И потом они вышли из бани. А староста, услышав, что они пошли в баню, сел и стал ожидать их, и вдруг они подошли, подобные газелям: их щеки зарделись, и глаза почернели, а лица их сверкали, и были они, словно пара сияющих лун или две плодоносные ветви. И, увидев их, староста поднялся на ноги и воскликнул: "О дети мои, да будет баня вам всегда приятна!" И Тадж-аль-Мулук ответил ему нежнейшим голосом: "Пошли тебе Аллах приятное, о родитель мой! Почему ты не пришел к нам и не выкупался вместе с нами?" И потом оба склонились к руке старосты и поцеловали ее и шли впереди него, пока не пришли к лавке, из чинности и уважения к нему, так как он был начальником купцов рынка и раньше оказал им милость, отдав им лавку. И когда староста увидел их подрагивающие бедра, в нем поднялась великая страсть, и он стал пыхтеть и храпеть и не мог больше терпеть, и вперил в них глаза и произнес такое двустишие:
"Читает душа главу о боге едином в них [187],
И негде прочесть ей тут о многих богах главу.
Не диво, что, тяжкие, дрожат на ходу они,
Ведь сколько движения в том своде вертящемся".
И еще он сказал:
"Увидел мой глаз - идут по земле они.
О, пусть бы прошли они вдвоем по глазам моим!"
Услыхав это, юноши стали заклинать его, чтобы он пошел с ними в баню во второй раз, и староста, едва поверив этому, поспешил в баню, и они вошли с ним, а везирь еще не выходил из бани. И, услышав голос старосты, он вышел и встретил его посреди бани и пригласил его, но староста отказался, и тогда Тадж-аль-Мулук схватил его за руку с одной стороны, а Азиз взял его за руку с другой стороны, и они ввели его в другую комнату. И этот скверный старик подчинился им, и его безумие еще увеличилось, и Тадж-аль-Мулук поклялся, что никто другой не вымоет его, а Азиз поклялся, что никто, кроме пего, не будет поливать его водой.
И старик отказывался, а сам желал этого, и везирь сказал ему: "Они твои дети, дай им тебя вымыть и выкупать". - "Да сохранит их тебе Аллах! - воскликнул староста, - клянусь Аллахом, благословение и счастье поселились и нашем городе, когда пришли вы и те, кто с вами!"
И он произнес такие два стиха:
"Явился ты - и вся земля в зелени,
Цветут цветы перед взором смотрящего.
Кричит земля и все ее жители:
"Приют тебе и радость, пришедший к нам!"
И его поблагодарили за это, и Тадж-аль-Мулук все время мыл его, а Азиз поливал его водой. И староста думал, что душа его в раю. А когда они кончили ему прислуживать, он призвал на них благословение и сел рядом с везирем, как будто для того, чтобы поговорить с ним, а сам смотрел на Тадж-аль-Мулука и Азиза. А потом слуги принесли им полотенца, и они вытерлись, надели свое платье и вышли из бани, и тогда везирь обратилсяк старосте и сказал ему: "О господин, поистине баня - благо жизни!" "Да сделает ее Аллах здоровой для тебя и для твоих детей и да избавит их от дурного глаза! - воскликнул староста. - Помните ли вы что-нибудь из того, что сказали про баню красноречивые?" - "Я скажу тебе два стиха, ответил Тадж-аль-Мулук и произнес:
Жизнь в хаммаме [188] поистине всех приятней,
Только места немного в нем, к сожалению,
Райский сад там, где долго быть неприятно,
И геенна, войти куда - наслажденье".
А когда Тадж-аль-Мулук окончил свои стихи, Азиз сказал: "Я тоже помню о бане два стиха". - "Скажи их мне", - молвил старик. И Азиз произнес:
"О дом, где цветы цветут из скал твердокаменных!
Красив он, когда, светясь, огни вкруг него горят.
Геенной сочтешь его, хоть райский он, вправду, сад.
И часто встречаются там солнца и луны".
Когда Азиз окончил свои стихи, староста, которому понравилось то, что он сказал, посмотрел на их красоту и красноречие и воскликнул: "Клянусь Аллахом, вы обладаете всей прелестью и красноречием, но послушайте вы меня!" И он затянул напев и произнес такие стихи:
"Как прекрасно пламя, и пытка им услаждает нас,
И живит она и тела и души людям!
Подивись же дому, где счастья цвет всегда цветет,
Хоть огонь под ним, пламенея ярко, пышет.
Кто придет туда, в полной радости будет жить всегда,
И пролились в нем водоемов полных слезы".
И потом он пустил взоры своих глаз пастись на лугах их красоты и произнес такие два стиха:
"Я пришел к жилищу, и вижу я: все привратники
Мне идут навстречу, и лица их улыбаются.
И вошел я в рай, и геенну я посетил потом,
И Ридвану я благодарен был и Малику" [189].
Услышав это, все удивились таким стихам, а потом староста пригласил их, но они отказались и пошли к себе домой, чтобы отдохнуть от сильной жары в бане. Они отдохнули, поели и выпили и провели всю ночь в своем жилище, как только возможно счастливые и радостные. А когда настало утро, они встали от сна, совершили омовение, сотворили положенные молитвы и выпили утренний кубок. Когда же взошло солнце и открылись лавки и рынки, они поднялись, вышли из дому и, придя на рынок, открыли лавку. А слуги уже убрали ее наилучшим образом: они устлали ее подушками и шелковыми коврами и поставили там две скамеечки, каждая ценою в сто динаров, и накрыли их царским ковром, обшитым кругом золотою каймой, а посреди лавки были превосходные ковры, подходящие для
такого
места.
И Тадж-аль-Мулук сел на одну скамеечку, а Азиз на другую, а везирь сел посреди лавки, и слуги стояли пред ними. И жители города прослышали про них и столпились возле них, и они продали часть товаров и материй, и в городе распространилась молва о Тадж-аль-Мулуке и его красоте и прелести.
И они провели так несколько дней, и каждый день люди приходили все в большем количестве и спешили к ним. И везирь обратился к Тадж-аль-Мулуку, советуя ему скрывать свою тайну, и поручил его Азизу, и ушел домой, чтобы остаться с собою наедине и придумать дело, которое бы обернулось им на пользу; а Тадж-аль-Мулук с Азизом стали разговаривать, и царевич говорил Азизу: "Может быть, кто-нибудь придет от Ситт Дунья".
И Тадж-аль-Мулук проводил так дни и ночи, с беспокойной душой, не зная ни сна, ни покоя, и страсть овладела им, и усилились его любовь и безумие, так что оп лишился сна и отказался от питья и пищи, а был он как луна в ночь полнолуния. И вот однажды Тадж-альМулук сидит, и вдруг появляется перед ним женщинастаруха..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Сто тридцать третья ночь
Когда же настала сто тридцать третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан говорил Дау-аль-Макану: "И вот однажды Тадж-аль-Мулук сидит, и вдруг появляется перед ним старуха.
Она приблизилась (а за нею шли две невольницы) и шла до тех пор, пока не остановилась у лавки Тадж-альМулука, и, увидав, как он строен станом, прелестен и красив, она изумилась его красоте и налила себе в шальвары. "Слава тому, кто сотворил тебя из ничтожной капли и сделал тебя искушением для смотрящих!" - воскликнула она. А потом, вглядевшись в юношу, сказала: "Это не человек, это не кто иной, как вышний ангел!"
И она подошла ближе и поздоровалась с Тадж-альМулуком, а он ответил на ее приветствие и встал на ноги, улыбаясь ей в лицо, и все это он сделал по указанию Азиза. Потом он посадил старуху с собою рядом и стал овевать ее опахалом, пока она не отошла и не отдохнула, и тогда старуха обратилась к Тадж-аль-Мулуку и спросила: "О дитя мое, о совершенный по свойствам и качествам, из здешних ли ты земель?" - "Клянусь Аллахом, госпожа, - ответил Тадж-аль-Мулук ясным, нежным и прекрасным голосом, я в жизни не вступал в эти края прежде этого раза и остался здесь только для развлечения". - "Да будет тебе почет среди прибывших! Простор и уют тебе! - воскликнула старуха. - А какие ты привез с собою материи? Покажи мне что-нибудь красивое; прекрасные ведь привозят только прекрасное". Когда Тадж-аль-Мулук услышал эти слова, его сердце затрепетало, и он не понял смысла ее речей, но Азиз подмигнул ему и сделал знак, и Тадж-аль-Мулук сказал: "У меня все, что ты захочешь, и со мною есть все материи, подходящие только царям и царским дочерям. Расскажи мне, для кого то, что ты хочешь, чтобы я мог показать тебе материи, подходящие для тех, кто будет владеть ими (а говоря это, он хотел понять смысл речей старухи).
"Я хочу материю для Ситт Дунья, дочери царя Шахрамана", - сказала она. И, услышав имя своей любимой, Тадж-аль-Мулук сильно обрадовался и приказал Азизу: "Принеси мне такую-то кипу!" И когда тот принес кипу и развязал ее перед ним, Тадж-аль-Мулук сказал старухе: "Выбери то, что ей годится, таких тканей не найти ее у других купцов". И старуха выбрала материй на тысячу динаров и спросила: "Почем это?" (а она разговаривала с юношей и чесала ладонью между бедрами), и Таджаль-Мулук сказал ей: "Разве буду я с тобой торговаться об этой ничтожной цене! Слава Аллаху, который дал мне узнать тебя!" - "Имя Аллаха на тебе! - воскликнула старуха. - Прибегаю к господину небосвода от твоего прекрасного лица! Лицо прекрасно и слово ясно! На здоровье той, кто будет спать в твоих объятиях и сжимать твой стан и насладится твоей юностью - особенно если она красива и прелестна, как ты".
И Тадж-аль-Мулук так засмеялся, что упал навзничь и воскликнул: "О, исполняющий нужды через развратных старух! Это они исполняют нужды!" "О дитя мое, как тебя зовут?" - спросила старуха. "Меня
зовут Тадж-аль-Мулук", - отвечал юноша. "Это имя царей и царских детей, а ты в одежде купцов", - сказала она. И Азиз молвил: "Его родители и близкие так любили его и так дорожили им, что назвали его этим именем!" - "Ты прав! - воскликнула старуха, - да избавит вас Аллах от дурного глаза и от зла врагов и завистников, хотя бы красота ваша пронзала сердца!" И потом она взяла материи и пошла, ошеломленная его красотой и прелестью и стройностью его стана.
И она ушла и пришла к Ситт Дунья и сказала ей: "О госпожа, я принесла тебе красивую материю". - "Покажи ее мне", - сказала царевна, и старуха молвила: "О госпожа, вот она, пощупай ее, глаз мой, и посмотри на нее". И когда Ситт Дунья увидела материю, она изумилась ей и воскликнула: "О нянюшка, это прекрасная материя! Я не видела такой в нашем городе". - "О госпожа, - ответила старуха, - продавец ее еще лучше. Кажется, Ридван открыл ворота рая и забылся и оттуда вышел прекрасный юноша, тот, что продает эти материи. Я хочу, чтобы он сегодня ночью проспал около тебя и был бы между твоих грудей. Он привез в наш город дорогие материи, чтобы повеселиться, и он искушение для тех, кто видит его".
И Ситт Дунья засмеялась словам старухи и воскликнула: "Да посрамит тебя Аллах, скверная старуха! Ты заговариваешься, и у тебя не осталось больше ума. Дай мне материю, я посмотрю на нее хорошенько", - сказала она потом, и старуха дала ей материю, и, посмотрев на нее второй раз, царевна увидела, что ее мало, а цена ее велика, и материя ей понравилась, так как она в жизни такой не видала. "Клянусь Аллахом, это прекрасная материя!" - воскликнула она, и старуха сказала: "О госпожа, если бы ты видела ее обладателя, ты наверное узнала бы, что он красивей всех на лице земли". - "Ты спрашивала его, нет ли у него нужды? Пусть он осведомит нас о ней, и мы ее исполним", - сказала царевна. И старуха ответила, покачивая головой: "Аллах да сохранит твою проницательность! Клянусь Аллахом, у него поистине есть нужда! Да не потеряешь ты своего знания! А есть ли кто-нибудь, кто свободен и избавлен от нужды!" - "Пойди к нему, - сказала ей Ситт Дунья, - передай ему привет и скажи: "Ты почтил своим приходом нашу землю и наш город, и какие у тебя есть нужды, мы их исполним. На голове и на глазах!"
И старуха вернулась к Тадж-аль-Мулуку в тот же час, и, когда он увидал ее, его сердце улетело от радости и веселья, и он поднялся ей навстречу и, взяв старуху за руки, посадил ее с собою рядом. И старуха присела и, отдохнув, рассказала ему, что ей говорила Ситт Дунья. И, услышав это, Тадж-аль-Мулук обрадовался до крайней степени, и его грудь расширилась и расправилась, и веселье вошло в его сердце. "Моя нужда исполнена!" - подумал он и сказал старухе: "Может быть, ты возьмешь от меня письмо к ней и принесешь мне ответ". - "Слушаю и повинуюсь", - ответила старуха. И тут царевич приказал Азизу: "Подай мне чернильницу и бумагу и медный калам!" И когда Азиз принес ему эти принадлежности, он взял калам в руки и написал такие стихи:
"Пишу я тебе, надежда моя, посланье
О том, как страдать в разлуке с тобою я должен,
И в первой строке: огонь разгорелся в сердце.
Вторая строка: о страсти моей и чувстве.
А в третьей строке: я жизнь потерял и стойкость,
В четвертой строке: а страсть целиком осталась.
А в пятой строке: когда вас увидит глаз мой?
В шестой же строке: когда же придет день встречи?"
А под этим он подписал: "Это письмо от пленен и в тюрьме томления заточен, быть из нее освобожден, если встречи и дит он, после того как в разлуке был разлукою с милыми терзаем и пыткою любви пытаем".
И он пролил слезы из глаз и написал такие два стиха:
"Пишу я тебе, и слезы мои струятся,
И нету конца слезам моих глаз вовеки,
На милость творца надежду пока храню я
Быть может, с тобой и встретимся мы однажды".
Потом он свернул письмо и, запечатав его, отдал старухе и сказал ей: "Доставь его Ситт Дунья!" И она отвечала: "Слушаю и повинуюсь!" А затем Тадж-аль-Мулук дал ей тысячу динаров и сказал: "О матушка, прими это от меня в подарок, в знак любви", - и она взяла их от него и призвала на него милость и ушла. И она шла до тех пор, пока не пришла к Ситт Дунья, и та, увидав ее, спросила: "О нянюшка, о каких нуждах он просит, мы исполним их". - "О госпожа, - ответила старуха, - он прислал со мною это письмо, и я не знаю, что в нем". И царевна взяла письмо, прочитала его и, поняв его смысл, воскликнула: "Откуда это и до чего я дошла, если этот купец посылает мне письма и просит встречи со мною!" И она стала бить себя по лицу и воскликнула: "Откуда мы явились, что дошли до торговцев! Ах, ах! Клянусь Аллахом, - воскликнула она, - если бы я не боялась Аллаха, я бы наверное убила его и распяла бы на дверях его лавки". - "А что такого в этом письме, что оно так встревожило тебе сердце и расстроило твой ум? - спросила старуха. - Глянь-ка, жалобы ли там на обиду или требование платы за материю?" - "Горе тебе, там не то: там только слова любви и страсти! - воскликнула царевна. - Все это из-за тебя, а иначе откуда этот сатана узнал бы меня". - "О госпожа, - ответила старуха, - ты сидишь в своем высоком дворце, и не достигнет тебя никто, даже летящая птица. Да будешь ты невредима, и да будет твоя юность свободна от упреков и укоризны. Что тебе от лая собак, когда ты госпожа, дочь господина? Не взыщи же с меня за то, что я принесла тебе ее письмо, не зная, что есть в нем. Тебе лучше будет, однако, дать ему ответ и пригрозить ему убийством. Запрети ему так болтать - он с этим покончит и не вернется ни к чему подобному". - "Я боюсь, что, если я напишу ему, он позарится на меня", - сказала Ситт Дунья. По старуха молвила: "Когда он услышит угрозы и застращивание, он отступится от того, что начал". "Подать чернильницу, бумагу и медный калам!" - крикнула тогда царевна, и, когда ей подали эти принадлежности, она написала такие стихи:
"О ты, утверждающий, что любишь и сна лишен
И муки любви узнал и думы тяжелые
Ты просишь, обманутый, сближенья у месяца;
Добьется ли кто-нибудь желанного с месяцем?
Тебе я ответ даю о том, чего ищешь ты.
Будь скромен! Опасности ты этим подверг себя.
А если вернешься ты ко прежним речам твоим,
Придет от меня к тебе мученье великое.
Клянусь сотворившим нас из крови сгустившейся
У солнцу и месяцу подавшим блестящий свет,
Поистине, коль опять вернешься к речам твоим,
Я, право, распну тебя на пальмовом дереве"
Потом она свернула письмо, дала его старухе и сказала: "Отдай это ему и скажи: "Прекрати такие речи!" И старуха ответила: "Слушаю и повинуюсь! " И она взяла письмо, радостная, и пошла к себе домой и переночевала дома, а когда настало утро, она отправилась в лавку Тадж-аль-Мулука и нашла его ожидающим. И при виде ее он едва не улетел от радости, а когда она приблизилась, он поднялся ей навстречу и посадил ее рядом с собой. И старуха вынула листок и подала его юноше, со словами: "Прочитай, что тут есть! - и прибавила: - когда Ситт Дунья прочла твое письмо, она рассердилась, то я уговорила ее и шутила с ней, пока не рассмешила ее, и она смягчилась к тебе и дала тебе ответ!" И Таджаль-Мулук поблагодарил ее за это и велел Азизу дать ей тысячу динаров, а затем он прочитал письмо и, поняв его, разразился сильным плачем, и сердце старухи размягчилось, и ей стало тяжко слышать его плач и сетования. "О дитя мое, что в этом листке заставило тебя плакать?" - спросила она, и юноша отвечал: "Она грозит мне, что убьет и распнет меня, и запрещает мне посылать ей письма, а если я не буду писать - смерть будет для меня лучше, чем жизнь. Возьми же ответ на ее письмо, и пусть она делает, что хочет". "Да будет жива твоя молодость! - воскликнула старуха. - Я непременно подвергнусь опасности вместе с тобою, но исполню твое желание и приведу тебя к тому, что у тебя на уме". - "За все, что ты сделаешь, я вознагражу тебя, и
ты найдешь это на весах моих поступков,
- ответил Тадж-аль-Мулук. - Ты опытна в обращении с людьми и знаешь все нечистые способы. Все трудное для тебя легко, а Аллах властен над всякой вещью".
И потом он взял листочек и написал на нем такие стихи:
"Она угрожает мне убийством, - о смерть моя,
Но гибель мне отдых даст, а смерть суждена мне.
Смерть слаще влюбленному, чем жизнь, что влачится так,
Коль горем подавлен он и милой отвергнут.
Аллахом прошу я вас, придите к любимому
Лишен он защитников, он раб ваш, плененный,
Владыки, смягчитесь же за то, что люблю я вас!
Кто любит свободного, всегда невиновен".
Потом он глубоко вздохнул и так заплакал, что старуха тоже заплакала. А затем она взяла у него листок и сказала: "Успокой твою душу и прохлади глаза! Я непременно приведу тебя к твоей цели..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Сто тридцать четвертая ночь
Когда же настала сто тридцать четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Тадж-аль-Мулук заплакал, старуха сказала ему: "Успокой свою душу и прохлади глаза, - я непременно приведу тебя к твоей цели". А потом она поднялась и, оставив его на огне, отправилась к Ситт Дунья и увидала, что у той изменился цвет лица от гнева из-за письма Тадж-аль-Мулука. И старуха подала ей письмо, а она еще более разгневалась и сказала: "Не говорила ли я тебе, что он будет желать нас!" - "А что такое эта собака, чтобы ему желать тебя?" - воскликнула старуха. И Ситт Дунья сказала ей: "Пойди и скажи ему: "Если ты будешь впредь посылать мне письма, я отрублю тебе голову!" - "Напиши ему эти слова в письме, а я возьму письмо с собою, чтобы стал сильнее его страх", - сказала старуха. И Ситт Дунья взяла листок и написала на нем такие стихи:
"О ты, кто небрежен был к превратности случая
И близости с милыми достигнуть бессилен был"
Ты хочешь обманутый, достигнуть Медведицы,
Но светлого месяца не мог ты достичь еще,
Так как же надеешься и хочешь быть близок к нам
И жаждешь счастливым быть, сжимая наш тонкий стаи?
Забудь же ты эту цель, страшась моей ярости
В день мрачный, когда глава седою становится".
Потом она свернула письмо и подала его старухе, а старуха взяла его и пошла к Тадж-аль-Мулуку. И юноша, увидев ее, поднялся на ноги и воскликнул: "Да не лишит меня Аллах благословения твоего прихода!" - "Возьми ответ на твое письмо", - сказала старуха. И юноша взял листок и, прочитав его, горько заплакал и воскликнул: "Я хотел бы, чтобы кто-нибудь убил меня теперь, и я бы отдохнул! Поистине, смерть для меня легче, чем то, что теперь со мною!" И он взял чернильницу, калам и бумагу и написал письмо, где вывел такие стихи:
"Желанная! Не стремись далекой и грубой быть!
Приди же к любимому, в любви утонувшему.
Не думай, что жить могу, когда ты сурова так,
И дух мой с любимыми покинуть готов меня".
Потом юноша свернул письмо и отдал его старухе и сказал ей: "Не взыщи с меня, - я утомил тебя без пользы". И он велел Азизу дать старухе тысячу динаров и молвил: "О матушка, за этим письмом последует или полное сближение, или полный разрыв". А старуха ответила: "О дитя мое, я хочу для тебя только добра и желаю, чтобы она была у тебя, ибо ты месяц, сияющий ярким светом, а она восходящее солнце. Если я не соединю вас, нет пользы от моей жизни. Я провела жизнь в коварстве и обмане и достигла девяноста лет. Так неужели же не хватит у меня сил свести двоих для запретною дела?" И она попрощалась с ним, успокоив его сердце, и ушла, и шла до тех пор, пока не пришла к Ситт Дунья, а листок она спрятала в волосах. И усевшись подле нее, она почесала голову и сказала: "О госпожа, может быть, ты поищешь у меня в волосах, я давно не ходила в баню". И Ситт Дунья обнажила руки до локтей, распустила волосы старухи и принялась искать у нее в голове, и листок выпал из ее волос. И Ситт Дунья увидела его и спросила: "Что это за листок?", и старуха ответила: "Наверное, когда я сидела в лавке того купца, эта бумажка прицепилась ко мне. Дай мне ее, я ее отнесу ему: может быть, там счет, который ему нужен". И Ситт Дунья развернула листок, и прочла его и поняла его содержание, и сказала старухе: "Это хитрость из твоих хитростей. Если бы ты не была моей воспитательницей, я бы сейчас ударила тебя. Аллах наслал на меня этого купца, и все, что со мной случилось, из твоей головы. Не знаю, из каких земель пришел к нам этот купец, но никто, кроме него, не может отважиться на такое. Я боюсь, что мое дело раскроется, тем более что это человек не моей породы и не ровня мне". И старуха приблизилась к ней и сказала: "Никто не может говорить такие слова из страха перед твоей яростью и уважения к твоему отцу. Не будет беды, если ты ему ответишь". - "О нянюшка, - воскликнула царевна, - как осмелился этот сатана на такие речи, не боясь ярости султана? Не знаю, что с ним делать: если я прикажу его убить - это будет несправедливо, а если я оставлю его - он сделается еще более дерзким". - "Напиши ему письмо, может быть, он отступится", - сказала старуха. И тогда царевна потребовала листок бумаги, чернильницу и калам и написала такие стихи:
"Продлился упреков ряд, и дурь тебя гонит,
И долго ль рукой своей в стихах запрещать мне?
Запретил желание твое лишь усилили,
И будешь доволен ты, коль тайну я скрою.
Скрывай же любовь свою, открыть не дерзай ее,
А слово промолвишь ты, я слушать не буду.
А если вернешься ты ко прежним речам своим,
То птица-разлучница, найдет тебя с криком.
И смерть к тебе ринется уж скоро, жестокая;
Приют под землей тогда найдешь ты навеки.
И близких оставил ты, обманутый, в горести,
В разлуке с тобой они весь век свой проплачут".
Потом она свернула письмо и отдала его старухе, и та взяла его и пошла к Тадж-аль-Мулуку и отдала ему письмо. И юноша, прочтя письмо, понял, что у царевны жестокое сердце и что он не достигнет ее. И он пожаловался на это везирю и потребовал от него хорошего плана, и везирь сказал ему: "Знай, что тебе будет полезно с нею только одно: напиши ей письмо и призови на нее гнев Аллаха". - "О брат мой, о Азиз, напиши ей за меня, как ты знаешь", - сказал юноша. И Азиз взял листок и написал такие стихи:
"Господь! - пятью старцами молю я - спаси меня
И ту, кем испытан я, заставь горевать по мне!
Ты знаешь, что пламенем весь воздух мне кажется,
Любимый жесток ко мне, не знающий жалости.
Доколь буду нежен с ней в моем испытании?
Довольно терзать меня дано ей, бессильного?
Блуждаю в мученьях я, конца тем мученьям нет,
Не вижу помощника; господь, ты поможешь мне
Доколе стараться мне забыть, что люблю ее,
И как мне забыть ее, раз стойкость ушла в любви?
О ты, что мешаешь мне усладу познать в любви,
Тебе не опасна ли беда и превратности?
Ведь радостна жизнь твоя, а я за тобой ушел
От близких и родины и ныне в краю чужом".
Потом Азиз свернул письмо и подал его Тадж-аль-Мулуку, и когда тот прочел письмо, оно ему понравилось, и он отдал его старухе, а та пошла с ним и, войдя к Ситт Дунья, подала ей письмо. И царевна, прочтя письмо и поняв содержание, сильно разгневалась и воскликнула: "Все, что случилось со мной, вышло из головы этой скверной старухи!" И она кликнула невольниц и евнухов и сказала им: "Схватите эту проклятую, коварную старуху и побейте ее сандалиями!" И они били ее сандалиями, пока она не обеспамятела, а когда старуха очнулась, царевна сказала ей: "О скверная старуха, если бы я не боялась Аллаха великого, я бы, право, убила тебя! Побейте ее еще раз", - сказала она потом, и старуху били, пока она не лишилась чувств, а затем царевна велела тащить ее по земле и выбросить за ворота. И старуху поволокли, лицом вниз, и бросили перед воротами, а очнувшись, она пошла, то идя, то садясь, и дошла до своего жилища.
И она подождала до утра, а потом поднялась и пошла к Тадж-аль-Мулуку и рассказала ему обо всем, что случилось с нею, и царевич, которому стало тяжко от этого, сказал ей: "Нам тягостно, о матушка, то, что случилось с тобою, но все суждено и предопределено". А старуха молвила: "Успокой свою душу и прохлади глаза! Я не перестану стараться, пока не сведу тебя с ней и не приведу тебя к этой распутнице, которая сожгла меня побоями". - "Расскажите мне, почему она ненавидит мужчин", - сказал Тадж-аль-Мулук. "Потому что она видела сон, который вызвал эту ненависть", - ответила старуха. "А какой это сон?" - спросил Тадж-аль-Мулук. И старуха сказала: "Как-то ночью она спала и увидела, что охотник поставил на земле сети и насыпал вокруг них пшеницы, а сам сел поблизости, и не осталось птицы, которая бы не подлетела к этим сетям. А среди этих птиц она увидела двух голубков, самца и самку. И царевна смотри г на сети и видит, что нога самца завязла в сетях, и оп начал биться, и все птицы разлетелись от него и умчались, по его жена вернулась к нему, покружилась над ним, опустилась и подошла к сети (а охотник не замечал ее). И она стала клевать то колечко, в котором завязла нога самца, и тянула его клювом, пока не освободила ногу голубка из сетей, и они оба улетели. И после этого пришел охотник и исправил сети и сел поодаль. И прошло не более часа, как птицы прилетели, и в сетях завязла самка. И все птицы улетели от нее, и среди них самец, и он не вернулся к своей самке, и пришел охотник и захватил самку и зарезал ее. И царевна пробудилась от сна, испуганная, и воскликнула: "Все самцы таковы, как этот: в них нет добра - и во всех мужчинах нет добра для женщин!"
И когда она кончила рассказывать, Тадж-аль-Мулук сказал ей: "О матушка, я хочу на нее посмотреть один разок, хотя бы была мне от этого смерть! Придумай же хитрость, чтобы мне увидеть ее". - "Знай, - сказала старуха, - что у нее есть сад, под дворцом, для ее прогулок, и она выходит туда один раз каждый месяц, из потайной двери. Через десять дней настанет ей время выйти на прогулку. И когда она захочет выйти, я приду и уведомлю тебя, чтобы ты пошел и встретился с нею. Постарайся не покидать сада: может быть, когда она увидит твою красоту и прелесть, к ее сердцу привяжется любовь к тебе. Ведь любовь-главная причина единения". И Тадж-аль-Мулук отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" А затем он, вместе с Азизом, поднялся и вышел из лавки, и взял с собой старуху, и они пошли к своему жилищу и показали его старухе. И Тадж-аль-Мулук сказал Азизу: "О брат мой, нет мне надобности в лавке! То, что мне было от нее нужно, уже сделано, и я дарю тебе ее со всем, что есть в ней, так как ты ушел со мною на чужбину и оставил твою страну". И Азиз принял от него это. А потом они сидели и разговаривали, и Тадж-аль-Мулук стал расспрашивать Азиза о его диковинном положении и о том, что случилось с ним. И Азиз рассказывал, что ему довелось испытать, а затем они пришли к везирю и сообщили ему, что решил Тадж-аль-Мулук. "Как поступить?" - спросили они его, и он сказал: "Идемте в сад", - и тогда каждый из них надел лучшее, что у него было, и они вышли, а сзади них шли три невольника, и они отправились в сад и увидели, что там много деревьев и полноводные каналы, и увидали садовника, который сидел у ворот. И они приветствовали садовника, и тот ответил на их приветствие, и тогда везирь протянул ему сто динаров и сказал: "Я хочу, чтобы ты взял это на расходы и купил нам чего-нибудь поесть. Мы чужеземцы, и со мной эти юноши, и мне захотелось с ними прогуляться". Садовник взял деньги и сказал: "Входите и гуляйте сад весь ваше владение. Посидите, пока я вам принесу чего-нибудь поесть".
Потом он отправился на рынок, а везирь с Тадж-альМулуком и Азизом, когда садовник ушел на рынок, вошли внутрь сада, и через часок садовник вернулся с жареным ягненком и хлебом, точно хлопок, и сложил это перед ними, и они поели и попили, а затем садовник принес им сладостей, и они полакомились и вымыли руки и сидели, разговаривая. "Расскажи мне про этот сад: твои ли он, или ты его нанимаешь?" - спросил везирь. "Он не мой, он принадлежит царской дочери, Ситт Дунья", - ответил старик. "А сколько тебе платят каждый месяц?" - спросил везирь, и садовник отвечал: "Один динар, не больше". И везирь оглядел сад и увидел там высокий дворец, но только он был ветхий. "О старец, - сказал он, - я хочу сделать здесь добро, за которое ты будешь меня вспоминать". - "А какое ты хочешь сделать добро?" - спросил старик, и везирь, сказал: "Возьми эти триста динаров". И, услышав упоминанье о золоте, садовник воскликнул: "О господин, что хочешь, то и делай, а везирь дал ему денег и сказал: "Если захочет Аллах великий, мы сделаем добро в этом месте". И затем они вышли от него и пришли в свое жилище и проспали эту ночь, а назавтра везирь призвал белильщика и рисовальщика и хорошего золотых дел мастера, принес им все, какие было нужно, инструменты и, приведя их в сад, приказал им выбелить этот дворец и разукрасить его всякими рисунками. А затем он велел принести золота и лазури и сказал рисовальщику: "Нарисуй посредине этой стены образ человека-охотника, и как будто он расставил сети и туда попали птицы и голубка, которая завязла клювом в сетях".
И когда рисовальщик разрисовал одну сторону и кончил рисовать, везирь сказал ему: "Сделай на другой стороне то же, что на этой, и нарисуй образ одной только голубки в сетях и охотника, который взял ее и приложил нож к ее шее, а с другой стороны нарисуй большую хищную птицу, которая поймала самца-голубя и вонзила в него когти". И рисовальщик сделал это, и когда они покончили со всем тем, о чем упоминал везирь, тот отдал им плату, и они ушли, а везирь и те, кто был с ним, тоже удалились, и, попрощавшись с садовником, отправились в свое жилище. И они сидели за беседой, и Тадж-аль-Мулук сказал Азизу: "О брат мой, скажи мне какие-нибудь стихи, может быть моя грудь расправится и покинут меня эти думы и охладеет пламя огня в моем сердце". И тогда Азиз затянул напев и произнес такие стихи:
"Все то, что влюбленные сказали о горестях,
Я все испытал один, и стойкость слаба моя.
А если слезой моей захочешь напиться ты,
Обильны моря тех слез для жаждой томящихся.
Когда же захочешь ты взглянуть, что наделала
С влюбленным рука любви, на тело взгляни мое".
Потом он пролил слезы и произнес такие стихи:
"Кто гибких не любит шей и глаз поражающих,
И мнит, что знал радости он в жизни, - ошибся тот.
В любви заключается смысл высший, и знать его
Средь тварей лишь тем дано, кто сам испытал любовь.
Аллах не сними с души любви ко любимому
И век не лиши моих бессонницы сладостной!"
А после он затянул напев и произнес:
"Говорит в "Основах" Ибн Сина нам, что влюбленные
Исцеление обретут себе в напевах
И во близости с тем, кто милым равен и близок к ним,
И помочь должны и плоды, и сад, и вина.
Попытался раз исцеление я с другим найти,
Помогали мне и судьба моя и случай,
Но узнал я лишь, что любви болезнь убивает нас
И лечение, что Ибн Сина дал, - лишь бредни".
А когда Азиз окончил свои стихи, Тадж-аль-Мулук удивился, как он красноречиво и хорошо их произнес, и воскликнул: "Ты рассеял часть моей заботы!" А везирь сказал: "Древним выпадало на долю то, что изумляет слушающих". - "Если тебе пришло на ум что-нибудь в таком роде, дай мне услышать, что помнишь, из этих нежных стихов, и продли беседу", - сказал Тадж-аль-Мулук. И везирь затянул напев и произнес:
"Раньше думал я, что любовь твоя покупается
Иль подарками, иль красою лиц прекрасных.
И считал, глупец, что любовь твою мне легко добыть,
Хоть не мало душ извела она высоких,
Но увидел я, что любимого одаряешь ты,
Раз избрав его, драгоценными дарами.
И узнал тогда, что уловками не добыть тебя,
И накрыл главу я крылом своим уныло.
И гнездо любви для жилья с тех пор я избрал себе,
А наутро там и под вечер там я вечно",
Вот что было с этими, а что до старухи, то она уединилась в своем доме. И царевне захотелось прогуляться в саду (а она выходила только со старухой), и, послав за нею, она помирилась с ней и успокоила ее и сказала: "Я хочу выйти в сад и взглянуть на деревья и плоды, чтобы моя грудь расширилась от запаха цветов". И старуха ответила: "Слушаю и повинуюсь! Но я хочу пойти домой и надеть одежду, а потом приду к тебе". "Иди домой и не мешкай", - отвечала царевна. И старуха вышла от нее и направилась к Тадж-аль-Мулуку и сказала: "Собирайся, надень твои лучшие одежды и ступай в сад. Иди к садовнику, поздоровайся с ним и спрячься в саду". - "Слушаю и повинуюсь!" - сказал царевич, и старуха условилась с ним, какой она подаст ему знак.
Потом она пошла к Ситт Дунья, и после ее ухода, везирь и Азиз одели Тадж-аль-Мулука в платье из роскошнейших царских одежд, стоившее пять тысяч динаров, и повязали ему стан золотым поясом, украшенным дорогими камнями и драгоценностями, а потом они пошли в сад, и, придя к воротам, увидели, что садовник сидит там. И, увидя царевича, садовник встал на ноги и встретил его с уважением и почетом и, открыв ему ворота, сказал: "Войди, погуляй в саду". Но не знал он, что царская дочь придет в этот день в сад.
И Тадж-аль-Мулук вошел в сад и провел там не больше часа; и вдруг он услышал шум, и не успел он очнуться, как евнухи и невольницы вышли из потайной двери. И садовник, увидя их, пошел к Тадж-аль-Мулуку и сообщил ему о приходе царевны и сказал: "О владыка, как быть? Пришла царевна, Ситт Дунья". - "С тобой не будет беды, я спрячусь где-нибудь в саду", ответил царевич. И садовник посоветовал ему спрятаться как можно лучше. А потом он оставил его и ушел. И когда царевна с невольницами и старухой вошла в сад, старуха сказала себе: "Пока евнухи с нами, мы не достигнем цели!""О госпожа, - обратилась она к царевне, - я скажу тебе что-то, в чем будет отдых для твоего сердца". - "Говори, что у тебя есть", - отвечала царевна, и старуха сказала: "О, госпожа, эти евнухи сейчас тебе не нужны, и твоя грудь не расправится, пока они будут с нами. Отошли их от нас". - "Твоя правда", - ответила Ситт Дунья и отослала евнухов. А спустя немного она пошла по саду, и Тадж-аль-Мулук стал смотреть на нее и на ее красоту и прелесть, а она не знала об этом. И, взглядывая на нее, он всякий раз терял сознание при виде ее редкой красоты, а старуха потихоньку уводила царевну, беседуя с ней, пока не привела ее ко дворцу, который везирь велел разрисовать. И царевна подошла к дворцу и поглядела на рисунки и, увидев птиц, охотника и голубей, воскликнула: "Слава Аллаху! Это как раз то, что я видела во сне!" И она стала рассматривать изображения птиц, охотника и сетей, дивясь им, и сказала: "О нянюшка, я порицала мужчин и питала к ним ненависть, но посмотри, как охотник зарезал самку, а самец освободился и хотел вернуться к ней и выручить ее, но ему повстречался хищник и растерзал его". А старуха прикидывалась незнающей и отвлекала царевну разговором, пока они не приблизились к тому месту, где спрятался Тадж-аль-Мулук. И тогда она показала ему знаком, чтобы он вышел под окна дворца. А Ситт Дунья в это время бросила взгляд и заметила юношу и увидела его красоту и стройность стана. "О нянюшка, воскликнула она, - откуда этот прекрасный юноша?" И старуха ответила: "Не знаю, но только я думаю, что это сын великого царя, так как он достиг пределов красоты и обладает крайнею прелестью".
И Ситт Дунья обезумела от любви к нему, и распались цепи сковывавших ее чар, и ум ее был ошеломлен красотой и прелестью юноши и стройностью его стана. И зашевелилась в ней страсть, и она сказала старухе: "О нянюшка, право, этот юноша красив!" И старуха ответила: "Твоя правда, госпожа!" И потом старуха сделала знак царевичу, чтобы он шел домой. А в нем уже запылал огонь страсти, и охватили его любовь и безумие. И он шел, не останавливаясь, и, простившись с садовником, отправился домой, и стремленье к любимой взволновалось в нем, но он не стал перечить приказу старухи. Он рассказал везирю и Азизу, что старуха сделала ему знак идти домой, и оба стали уговаривать его потерпеть и говорили: "Если бы старуха не знала, что от твоего возвращения будет благо, она не указала бы тебе так сделать".
Вот что было с Тадж-аль-Мулуком, везирем и Азизом. Что же касается царской дочери, Ситт Дунья, то ее одолела страсть, и велики стали ее любовь и безумие, и она сказала старухе: "Я знаю, что свести меня с этим юношей можешь только ты". - "К Аллаху прибегаю от сатаны, побитого камнями!" - воскликнула старуха. "Ты не хотела мужчин, так как же постигло тебя бедствие от любви к нему? Но клянусь Аллахом, никто не годится для твоей юности, кроме него". - "О нянюшка, - сказала Ситт Дунья, - пособи мне и помоги сойтись с ним, и у меня будет для тебя тысяча динаров, и одежда в тысячу динаров, а если ты не поможешь мне сблизиться с ним, я умру несомненно". - "Иди к себе во дворец, а я постараюсь свести вас и пожертвую своей душою, чтобы вас удовлетворить", - сказала старуха. И тогда Ситт Дунья пошла во дворец, а старуха отправилась к Таджаль-Мулуку, и царевич, увидя ее, поднялся и встретил ее с уважением и почетом. Он посадил старуху с собою рядом, и она сказала ему: "Хитрость удалась!" И поведала, что произошло у нее с Ситт Дунья.
"Когда же будет встреча?" - спросил царевич, и она отвечала: "Завтра", - и Тадж-аль-Мулук дал ей тысячу динаров и одежду в тысячу динаров, и она взяла это и ушла.
осказках.ру - oskazkax.ru
И она шла, пока не пришла к Ситт Дунья, и царевна спросила: "О нянюшка, какие у тебя вести о любимом?" И старуха сказала ей: "Я узнала, где он живет, и завтра я буду с ним у тебя". И Ситт Дунья обрадовалась и дала ей тысячу динаров и платье в тысячу динаров, и старуха взяла их и ушла к себе домой и проспала там до утра. А потом она вышла и, направившись к Тадж-аль-Мулуку, одела его в женскую одежду и сказала: "Ступай за мной и шагай покачиваясь, но иди не торопясь и не оборачивайся к тем, кто будет с тобою говорить". И, дав Таджаль-Мулуку такое наставление, старуха вышла, и он вышел за нею, одетый, как женщина, и она стала его учить и подбадривать его в дороге, чтобы он не боялся. И она шла, а царевич за нею, пока они не пришли к воротам. И тут старуха вошла, а царевич за ней, и прошли они через двери и проходы, пока не миновали семь дверей. А подойдя к седьмой двери, она сказала Тадж-аль-Мулуку: "Укрепи свое сердце, и когда я крикну тебя и скажу: "Эй, девушка, проходи!" иди, не медля, и поторопись, а как войдешь в проход, посмотри налево - и увидишь помещение со множеством дверей. Отсчитай пять дверей и войди в шестую: то, что ты желаешь, находится там". - "А ты куда идешь?" - спросил Тадж-аль-Мулук, и старуха сказала: "Я никуда не иду, но, может быть, я опоздаю к тебе, и меня задержит старший евнух, и я заговорю с ним".
И она пошла, а царевич за нею, и достигла тех дверей, у которых сидел старший евнух. И евнух увидел со старухой Тадж-аль-Мулука в образе невольницы и спросил ее: "Что это за невольница с тобою?" - "Это невольница, про которую Ситт Дунья слышала, что она знает всякую работу, и царевна хочет купить ее", - отвечала старуха. Но евнух воскликнул: "Я не знаю ни невольницы, ни кого другого, и никто не войдет раньше, чем я обыщу его, как велел мне царь..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Сто тридцать пятая ночь
Когда же настала сто тридцать девяя ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что евнух сказал старухе: "Я не знаю ни невольницы, ни кого другого, и никто не войдет раньше, чем я обыщу его, как велел мне царь". И старуха воскликнула с гневным видом: "Я знаю, что ты умный и воспитанный, а если ты теперь переменился, я сообщу царевне, что ты не пускал ее невольницу". И потом она крикнула Тадж-аль-Мулуку: "Проходи, девушка!" И царевич прошел внутрь прохода, как она ему велела, а евнух промолчал и ничего не сказал.
А затем Тадж-аль-Мулук отсчитал пять дверей и, войдя в шестую, увидел Ситт Дунья, которая стояла и ждала его. И царевна, увидев Тадж-аль-Мулука, узнала его и прижала юношу к груди, и он прижал ее к своей груди, а потом к ним вошла старуха и нашла способ отослать невольниц, боясь срама. "Будь ты привратницей", - сказала Ситт Дунья старухе, и потом она уединилась с Тадж-аль-Мулуком, и они, не переставая, обнимались, прижимались и сплетали ноги с ногами до самой зари. А когда приблизилось утро, Ситт Дунья вышла и заперла за собою дверь, а сама вошла в другую комнату и села там, как всегда. И невольницы пришли к пей, и она исполнила их просьбы и поговорила с ними, а потом сказала им: "Выйдите теперь от меня - я хочу развлечься одна". И невольницы вышли, а царевна пошла к Тадж-аль-Мулуку, а после пришла к ним старуха с коекакой едой, и они поели и ласкались до самой зари, а старуха заперла к ним дверь, как и в первый день, и они не прекращали этого в течение месяца.
Вот что было с Тадж-аль-Мулуком и Ситт Дунья. Что же касается везиря и Азиза, то, когда Тадж-аль-Мулук отправился во дворец царской дочери и провел там столько времени, они поняли, что он не выйдет оттуда и погибнет несомненно. "О родитель мой, что ты будешь делать?" - спросил Азиз везиря, и тот сказал: "О дитя мое, это дело трудное, и если мы не воротимся к его отцу и не уведомим его об этом, он будет упрекать нас".
И они в тот же час и минуту собрались и направились к Земной земле и стране Двух Столбов, где была столица царя Сулейман-шаха, и пересекали долины ночью и днем, пока не вошли к царю Сулейман-шаху и не рассказали ему, что случилось с его сыном: с тех пор, как он вошел в замок царской дочери, они не имели вестей о нем. И тогда перед царем предстал судный день и его охватило сильное раскаяние, и он велел кликнуть в своем царстве клич о войне, и войска выступили в окрестности города, и для них поставили палатки, и царь сидел в своем шатре, пока войска не собрались со всех областей. А подданные любили его за великую справедливость и милости, и он выступил во главе войска, которое застлало горизонт, и отправился на поиски своего сына Тадж-аль-Мулука.
Вот что было с этими. Что же касается Тадж-аль-Мулука и Ситт Дунья, то они провели так полгода, каждый день все сильнее любя друг друга, и Тадж-аль-Мулука охватила столь великая страсть, безумие, любовь и волнение, что он изъяснил ей затаенное и сказал: "Знай, о возлюбленная сердца и души: чем дольше я остаюсь у тебя, тем сильнее мое безумие, любовь и страсть, так как я не достиг желаемого полностью". - "А чего ты желаешь, о свет моего глаза и плод моей души? - спросила она. - Если ты хочешь не только обниматься и прижиматься и обвивать ноги ногами - сделай то, что тебе угодно, - ведь нет у Аллаха для нас сотоварищей". - "Не этого я хочу, - сказал Тадж-аль-Мулук. - Я желаю рассказать тебе, кто я в действительности. Знай, что я не купец, - нет, я царь, сын царя, и имя моего отца - великий царь Сулейман-шах, который послал везиря послов к твоему отцу, чтобы посватать тебя за меня, а когда весть об этом дошла до тебя, ты не согласилась".
И он поведал ей свою повесть с начала до конца, - а в повторении нет пользы, - и сказал: "А теперь я хочу отправиться к моему отцу, чтобы он послал посланного к твоему родителю и посватал тебя у него, и тогда мы успокоимся".
Услышав эти речи, Ситт Дунья сильно обрадовалась, так как это сходилось с ее желанием, и они заснули, согласившись на этом. И случилось, по предопределенному велению, что в эту ночь, в отличие от других ночей, сон одолел их, и они проспали, пока не взошло солнце.
А в это самое время царь Шахраман сидел на престоле своего царства, и эмиры его правления были перед ним, как вдруг вошел к нему староста ювелиров с большою шкатулкою в руках. Он подошел и раскрыл шкатулку перед царем и вынул из нее маленький ларчик, стоивший сто тысяч динаров столько было в нем жемчуга, яхонтов и смарагдов, которых не мог иметь ни один царь в какой-нибудь стране. И царь, увидев шкатулку, подивился ее красоте и, обернувшись к старшему евнуху, у которого случилось со старухою то, что случилось, сказал ему: "Эй, Кафур, возьми этот ларчик и отнеси его Ситт Дунья!" И евнух взял его и ушел. И он достиг комнаты царевны и увидел, что дверь ее заперта и старуха спит на пороге. "До такого часа вы еще спите!" - воскликнул евнух, и старуха, услышав его слова, пробудилась от сна и испугалась. "Постой, я принесу тебе ключ", - сказала она и выбежала куда глаза глядят, убегая от евнуха, и вот все, что было с нею.
Что же касается евнуха, то он понял, что старуха смутилась, и, сорвав дверь, вошел в комнату и увидел Ситт Дунья в объятиях Тадж-аль-Мулука, и оба они спали. Увидев это, евнух не знал, что делать, и собирался вернуться к царю, но тут Ситт Дунья проснулась и увидела его. И она изменилась в лице, побледнела и воскликнула: "О Кафур, покрой то, что покрыл Аллах!", а евнух ответил: "Я не могу ничего скрывать от царя!"
Потом он запер к ним дверь и вернулся к царю, и царь спросил его: "Отдал ли ты ларчик твоей госпоже?" - а евнух ответил: "Возьми ларец, вот он! Я не могу ничего от тебя скрыть! Знай, что я увидел подле Ситт Дунья красивого юношу, который спал с нею в одной постели, и они были обнявшись".
И царь велел привести обоих, и когда они явились к нему, крикнул: "Что это за дела?" И его охватил сильный гнев, и, взяв плеть, он собирался ударить ею Тадж-альМулука, но Ситт Дунья бросилась к нему и сказала своему отцу: "Убей меня раньше его". И царь выбранил девушку и велел отвести ее в ее комнату, а потом он обратился к Тадж-аль-Мулуку и спросил его: "Горе тебе, откуда ты и кто твой отец и как ты дерзнул посягнуть на мою дочь?" - "Знай, о царь, - ответил Тадж-аль-Мулук, - если ты убьешь меня, то погибнешь, и раскаетесь и ты и жители твоего царства". И царь спросил: "А почему это?" И юноша отвечал: "Знай, что я сын паря Сулейман-шаха, и ты не узнаешь, как он уже подойдет к тебе с конными и пешими". Услышав эти слова, царь Шахраман захотел отложить убийство юноши и посадил его в тюрьму, чтобы посмотреть, правильны ли его слова. Но везирь сказал ему: "О царь нашего времени, по-моему следует поспешить с убийством этого мерзавца, - он ведь осмелился посягнуть на царских дочерей".
И тогда царь крикнул палачу: "Отруби ему голову, он обманщик!" И палач взял Тадж-аль-Мулука, затянул на нем веревки и поднял руки, спрашивая разрешения эмиров, один и другой раз, так как он хотел, чтобы случилось промедление. И царь закричал на него: "До каких пор ты будешь спрашивать? Если ты еще раз спросишь, я отрублю тебе голову!" И палач поднял руку, так что стали видны волосы у него под мышкой, и хотел отсечь голову юноше..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Сто тридцать шестая ночь
Когда же настала сто тридцать шестая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что палач поднял руку, так что стали видны волосы у него под мышкой, и хотел отсечь голову юноше, но вдруг раздались громкие крики, и люди стали закрывать лавки. "Не спеши!" - сказал тогда царь палачу и послал выяснить, в чем дело. И посланный ушел и, вернувшись, сказал: "Я видел войска, подобные ревущему морю, где бьются волны, и конница скачет так, что трясется земля, и я не знаю, что это такое". И царь оторопел и испугался, что у него отнимут его царство, и, обратившись к своему везирю, спросил его: "Разве никто из наших воинов не выступил против этого войска?" - и не успел он закончить своих слов, как его царедворцы вошли к нему и с ними послы приближавшегося царя, среди которых был везирь. И везирь первый приветствовал царя, а тот поднялся перед прибывшими на ноги и приблизил их к себе и спросил, за каким делом они прибыли. И везирь поднялся и, подойдя к царю, сказал ему: "Знай, тот, кто вступил к твою землю, - царь, не похожий на предшествующих царей и на прежде бывших султанов". - "Кто же он?" - спросил царь, и везирь ответил: "Этот царь справедливый и прямодушный, о чьих высоких помышлениях распространяют весть путешественники, это - султан Сулейманшах, властитель Зеленной Земли и Двух Столбов и Гор Испаханских. Он любит справедливость и правое решение и не любит притеснения и несправедливости, и он говорит тебе, что его сын у тебя в твоем городе. А это последний вздох его сердца и плод его души, и если он окажется невредимым - это и нужно, а тебе да будет слава и благодарность. Если же он исчез из твоей страны или с ним что-нибудь случилось, - услышь весть о гибели и разрушении твоих земель, ибо твой город станет пустыней, где каркают вороны. Вот я сообщил тебе его послание, и конец".
Услышав от посланного эти слова, царь Шахраман почувствовал в душе тревогу и испугался за свою власть. Он кликнул вельмож своего царства, везирей, царедворцев и наместников и, когда они явились, сказал им: "Горе вам, идите и ищите этого молодца!"
А Тадж-аль-Мулук был в руках палача, и он обмер от великого страха, который ему пришлось испытать. И тут посланный огляделся и увидел сына своего царя на ковре крови и узнал его. И он поднялся и кинулся к царевичу, а за ним и другие посланцы, а потом они подошли, развязали его узы и стали целовать ему руки и ноги. И Тадж-аль-Мулук открыл глаза и, узнав везиря своего отца и своего друга Азиза, упал без чувств от сильной радости. А царь Шахраман не знал, что делать, и испытал жестокий страх, убедившись, что это войско пришло из-за юноши. И он встал и, подойдя к Тадж-аль-Мулуку, поцеловал его в голову, и глаза его прослезились. "О дитя мое, - сказал он, - извини меня и не взыщи со злодея на деяния его. Пожалей мои седины и не разрушай моего царства". И Тадж-аль-Мулук приблизился к нему, поцеловал ему руку и сказал: "С тобой не будет беды, ты мне вместо родителя, но берегись, чтобы не случилось чтонибудь с моей возлюбленной Ситт Дунья". - "О господин, - ответил царь, - не бойся за нее, ей будет только радость". И царь стал извиняться перед юношей и уговаривать его и везиря царя Сулейман-шаха, и он обещал везирю большие деньги, если он скроет от царя то, что видел.
Потом царь Шахраман приказал своим вельможам взять Тадж-аль-Мулука, отвести его в баню и одеть в платье из лучших своих одежд и поскорее привести его. И они сделали эго и, отведя юношу в баню, одели его в то платье, которое назначил ему царь Шахраман, а затем его привели в залу, и, когда царевич вошел к царю Шахраману, тот встал перед ним сам и велел встать всем вельможам своего царства, служа ему.
И Тадж-аль-Мулук сел и принялся рассказывать везирю своего отца и Азизу о том, что случилось с ним, и везирь и Азиз сказали: "А мы за это время отправились к твоему родителю и рассказали ему, что ты вошел во дворец царской дочери и не вышел, и твое дело стало нам неясно. И, услышав об этом, он снарядил войска, и мы прибыли в эти земли, и наше прибытие принесло тебе крайнее облегчение, а нам радость". И царевич сказал им: "Добро всегда приходит через наши руки и в начале и в конце!"
Вот! А царь Шахраман вошел к своей дочери Ситт Дунья и увидел, что она завывает и плачет о Тадж-альМулуке. И она взяла меч и воткнула его рукояткою в землю, а острие его приложила к верхушке сердца, между грудями, и, наклонившись, стояла над мечом и говорила: "Я обязательно убью себя и не буду жить после моего любимого!" И когда ее отец вошел к ней и увидел ее в таком состоянии, он закричал: "О госпожа царских дочерей, не делай этого и пожалей твоего отца и жителей твоего города!" И он подошел к ней и сказал: "Избавь тебя Аллах от того, чтобы из-за тебя случилось с твоим отцом дурное". И рассказал ей о всем происшедшем и о том, что ее возлюбленный, сын царя Сулейман-шаха хочет на ней жениться. "Дело сватовства и брака зависит от твоего желания", - сказал он, и Ситт Дунья улыбнулась и ответила: "Не говорила ли я тебе, что он сын султана, и я непременно заставлю его распять тебя на доске ценою в два дирхема". - "О дочь моя, пожалей меня, пожалеет тебя Аллах", - сказал ей отец. И она воскликнула: "Живо, иди скорей и приведи мне его быстро, не откладывая!" - "На голове и на глазах!" - отвечал ей отец и быстро вернулся от нее и, придя к Тадж-аль-Мулуку, потихоньку передал ему эти слова. И они поднялись и пошли к ней, и, увидев Тадж-аль-Мулука, царевна обняла его в присутствии отца, и приникла к нему, и поцеловала его, говоря: "Ты заставил меня тосковать!" А потом она обратилась к отцу и спросила: "Видел ли ты, чтобы кто-нибудь перешел меру, восхваляя это прекрасное существо? А он к тому же царь, сын царя и принадлежит к людям благородным, охраняемым от гнусности". И тогда царь Шахраман вышел и своей рукой закрыл к ним дверь. Он пошел к везирю царя Сулейман-шаха и тем, кто был вместе с ним из послов, и велел им передать их царю, что ею сын во благе и радости и живет сладостнейшею жизнью со своей возлюбленной, и послы отправились к царю, чтобы передать ему это. А после царь Шахраман велел вынуть подношения, угощение и при пасы для войск царя Сулейман-шаха, и, когда все то, что он приказал, было выпито, царь вывел сотню коней, сотню верблюдов, сотню невольников, сотню наложниц, сотню черных рабов и сотню рабынь и пригнал все это в подарок царю. А сам он сел на коня с вельможами своего царства и приближенными, и они выехали за город, а когда султан Сулейман-шах узнал об этом, он поднялся и прошел несколько шагов ему навстречу. А везирь с Азизом сообщили ему, в чем дело, и царь Сулейман шах обрадовался и воскликнул: "Слава Аллаху, который привел мое дитя к желаемому!" А потом царь Сулейман шах взял царя Шахрамана в объятья и посадил его рядом с собою на престол, и они стали разговаривать между собою и пустились в беседу. После этого им подали еду, и они ели, пока не насытились, а затем принесли сладости, которыми они полакомились, и плоды свежие и сухие, и они поели этих плодов. И не прошло более часа, как Тадж-аль-Мулук пришел к ним в великолепных одеждах и украшениях, и его отец, увидя его, поднялся и обнял и поцеловал юношу, и поднялись все, кто сидел, и цари посадили юношу между собою и просидели часок за беседою. И царь Сулейман-шах сказал царю Шахраману: "Я хочу написать запись моего сына с твоею дочерью при свидетелях, чтобы весть об этом распространилась, как установлено обычаем. И царь Шахраман отвечал ему: "Слушаю и повинуюсь!"
И тогда царь Шахраман послал за судьей и свидетелями, и они явились и написали запись о браке Тадж-альМулука и Ситт Дунья, и роздали бакшиш [190] и сахар и зажгли куренья и благовония. И был это день веселья и радости, и радовались этому все вельможи и воины, а царь Шахраман принялся обряжать свою дочь.
Тадж-аль-Мулук сказал своему отцу: "Этот юноша, Азиз, - благородный человек, и он сослужил мне великую службу, так как он трудился вместе со мной и сопровождал меня в путешествии. Он привел меня к моей цели и терпел вместе со мной испытания и меня уговаривал терпеть, пока мое желание не было исполнено. Он со мной уже два года, вдали от своей страны, и я хочу, чтобы мы приготовили ему здесь товары и он уехал бы с залеченным сердцем, ибо его страна близко". - "Прекрасно то, что ты решил!" - сказал ему отец. И тогда Азизу приготовили сотню тюков самых роскошных и дорогих материй, и Тадж-аль-Мулук оказал ему благоволение и пожаловал ему большие деньги.
И он простился с ним и сказал: "О брат и друг мой, возьми эти тюки и прими их от меня в подарок, как знак любви. Отправляйся в твою страну с миром!"
И Азиз принял от него материи и поцеловал землю перед ним и перед его отцом, и простился с ними. И Тадж-аль-Мулук сел на коня вместе с Азизом и провожал его три мили. А потом он распрощался с ним и заклинал его впоследствии вернуться, а Азиз сказал: "Клянусь Аллахом, о господин, если бы не моя мать, я бы не покинул тебя. Но не оставляй меня без вестей о себе!" - "Будь по-твоему, - сказал Тадж-аль-Мулук и потом воротился. А Азиз ехал до тех пор, пока не прибыл в свою страну, и, вступив в нее, он поехал дальше и прибыл к своей матери. И оказалось, что она устроила могилу посреди дома и посещала эту могилу, и когда Азиз вошел в дом, он увидел, что его мать расплела волосы и распустила их над гробницей, плача и говоря:
"Поистине, стоек я во всяких превратностях,
И только от бедствия разлуки страдаю я.
А кто может вытерпеть, коль друга с ним больше нет,
И кто не терзается разлукою скорою?"
И она испустила глубокий вздох и произнесла:
"Почему, пройдя меж могилами, я приветствовал
Гроб любимого, но ответа мне он не дал?"
И сказал любимый: "А как ответ мог я дать тебе,
Коль залогом я средь камней лежу во прахе?
Пожирает прах мои прелести, и забыл я вас
И сокрылся я от родных своих и милых".
И когда она так говорила, вдруг вошел Азиз и подошел к ней, и при виде его она упала без чувств от радости. И Азиз полил ей лицо водой, и она очнулась и взяла его в объятия, и прижала к груди, и Азиз тоже прижал ее к груди и приветствовал ее, а старушка приветствовала его и спросила, почему он отсутствовал.
И Азиз рассказал ей обо всем, что с ним случилось, с начала до конца, и поведал ей, что Тадж-аль-Мулук дал ему денег и сто тюков товаров и материй, и она обрадовалась этому. И Азиз остался с матерью в своем городе и плакал о том, что сделала с ним дочь ДалилыХитрицы, которая его оскопила.
Вот что выпало на долю Азиза. Что же касается Таджаль-Мулука, то он вошел к своей любимой Ситт Дунья и уничтожил ее девственность. А потом царь Шахраман стал снаряжать свою дочь для поездки с ее мужем, и принесли припасы и подарки и редкости и все это нагрузили и поехали. И царь Шахраман ехал вместе с ними три дня, чтобы проститься, но царь Сулейман шах заклинал ею вернуться, и он возвратился. И Тадж-аль-Мулук с отцом, женою и войском ехали непрерывно, ночью и днем, пока не приблизились к своему городу. И вести об их прибытии побежали, сменяя друг друга, и город для них украсили..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Сто тридцать седьмая
Когда же настала сто тридцать седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда царь Сулейман-шах приблизился к своему городу, город украсили для него и его сына. А потом они вступили в город, и царь сел на престол своего царства, и его сын Тадж-аль-Мулук был рядом с ним. И он стал давать и одаривать и выпустил тех, кто был у него заточен. А потом его отец сделал вторую свадьбу, и песни и развлеченья продолжались целый месяц, и прислужницы открывали Ситт Дунья, и ей не наскучило, что ее открывают, а им не наскучило смотреть на нее. А потом Тадж-аль-Мулук вошел к своей жене, свидевшись сначала с отцом и матерью. И они жили сладостнейшей и приятнейшей жизнью, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений".

Добавить сказку в Facebook, Вконтакте, Одноклассники, Мой Мир, Твиттер или в Закладки
На сайте oSkazkax.Ru собрана большая коллекция сказок. Она интересна будет как детям так и их родителям. Здесь вы сможете найти подходящую тему, по авторам сказок или по народам, на языке которых написаны эти произведения. Также в скором будущем сказки можно будет смотреть и слушать прямо на нашем портале. Окунитесь в детство, вместе с героями, персонажами народных былин и сказаний. Часто когда детишки ложатся спать просят рассказать на ночь увлекательную историю, желательно новую. Здесь вы найдете их множество и каждый вечер сможете удивлять своего малыша. Чтение на ночь позволит ему лучше засыпать, повышать словарный запас, быть эрудированнее и добрее.